Не представляю себе философию без рыцарей чести и человеческого достоинства.

Всё остальное — слова.

Мераб Мамардашвили

Мераб Мамардашвили

Очарованные смертью

(Опубликовано на грузинском языке в сентябре 1990 г. в газете «Тбилиси»)

Наш тоталитарный коллективизм, являющийся на деле прикрытием волчьей игры эгоизмов разобщенных и атомизированных людей, оказался самым свирепым оружием против нас же самих, когда мы захотели жить полной, открытой и осмысленной жизнью. Он вживил во всех перераспределительные, а не созидательные принципы. И вот «мертвые хватают живых». Нам нужно сейчас снять с себя маску мнимого единства и восстановить истинную реальность, возродить независимые общественные связи и силы. Да, цепи государственного рабства сброшены, но руины нашего общественного сознания все еще помимо нашей воли зиждятся на тоталитарном мироощущении. И в Москве, и в Тбилиси мы вполне привычным образом ведем себя как ненормальные, психически неполноценные и одичавшие люди. Как осознать, что мы мученики дьявола, а не живые Иисусы и Богородицы? Очнувшись от сна разума, мы испугались друг-друга: грузин — осетина, абхазец — грузина, а русские — всех вместе взятых. Все разгорающаяся межнациональная междуусобица — не цепь нелепых случайностей, а результат нарыва накопленных нами жесткостей и принятого вовнутрь насилия. Это наказание за то, что мы жили так, как жили. Непонятно одно: как можно было думать, что Божьего наказания не будет? Это наказание необходимо принять и возродиться, поставив зеркало перед самими собой.

Сейчас многие из нас ощущают внутренний протест против поведения улицы, которая эмоциями и криком крови и почвы пытается решить и политические, и социальные вопросы. Это обгон созидания слева. И он составляет историческую суть большевизма с его обещаниями скорейшего выполнения невыполнимых требований, с его ударным красногвардейским шантажом, взятием в заложники целого народа и т.п. Это важно помнить. Но опять появились комиссары, требующие, например, или бойкота предстоящих выборов, или «национального» равнения, или ранжира, или еще чего-нибудь в этом же роде. Опять, как когда-то, меня лишают свободы действий, свободы выбора. И опять мы оказываемся игрушками в руках новой монополии и ползучих большевистских схем действия. Опять нас пытаются заставить думать одинаково и иначе, чем мы думаем. Ничего не желающая слышать, а лишь градус патриотизма измеряющая полиция.

Я не боялся в худшие времена. И теперь я не испугаюсь штурмовиков «красной гвардии». Но, к сожалению, все происходящие процессы не зависят от нашей смелости или страха.

Нужно прежде всего спросить самих себя: почему социальные и политические вопросы вынесены на митинги, где порой отсутствуют и здравый смысл, и нравственность, и выверенная мысль?. Да только потому, что они слишком медленно решаются там, где им положено разрешаться в нормальном цивилизованном обществе.

Нас очень долго вели слепые. Они были не только слепы сами, но и ослепляли тех, кто пытался быть зрячим. У нас, к великому сожалению, сегодня почти нет развитой интеллигенции с выверенными идеалами, кристально чистой судьбой, с политическим неоглашательским интересом, с традицией мыслить на несколько ходов вперед.

Я не хочу ничего сказать плохого о новых лидерах, единственно способных сегодня вывести тысячные толпы на митинги протеста и на демонстрации народного волеизъявления. Но свободны ли их души и мысли от проклинаемого нами тоталитарного наследия? Заложен ли в них новый генетический код или бессознательное воспроизводство старого? (Король умер. Да здравствует король!) Ведь крик улиц по скорости быстрее здравого размышления и поэтому он многим кажется более способным начать так нужное всем нам обновление. Обгон жизни слева соблазителен… Но итогом всегда является нежизнь.

Сегодня самое время вспомнить старую притчу, отражающую нашу внутреннюю действительность. Один человек обратился к своему другу, работающему на кроватной фабрике с просьбой вынести отдельные детали, чтобы собрать самому кроватку сына. И как ни старался собрать из выпускаемых деталей кроватку, каждый раз получался пулемет.

Из чего, из каких деталей мы собираемся «собрать» новое мышление, новых лидеров, зовущих в новое будущее? Если из старых представлений, то тогда мы снова возведем воздушные замки иллюзий и новые тюрьмы реальности. Мы под копирку повторим все структуры тоталитарной системы и слепые опять поведут слепых, в согбенных позах всеобщего равного послушания. Не пора ли нам встать вертикально перед прошлым, настоящим и будущем? Не пора ли, преодолев митинговую истерию, избрать себе одно божество — мысль, честь и великодушие человека, уверенного в своей внутренней устойчивости и силе?

Но и в этом нужен не окрик, не приказ свыше, а терпение. Надо дать людям самим пробежать внутреннее пространство, которое отделяет начало мысли от ее завершения. Чувства должны выкристаллизоваться в элемент общечеловеческого представления. Мы должны преобразоваться изнутри, а не извне. Нельзя извне придать человеку чувство чести, совести и порядочности. Нам нужны законы, защищающие человека, а не государство. Защищенные законом граждане всегда защитят государство.

Пока же, когда еще сохраняется (и даже разрастается) зияющая пустота государственности, то есть пока исторически нелегитимная партийная власть не желает и не может, меняясь сама, реально на деле доказать свою способность защитить жизнь и интересы граждан, участвовать вместе с ними в развитии новых независимых общественных сил, новых форм и структур жизни и управления и ничего не делает из того, что уже давно необходимо делать, я не могу не быть солидарен с максималистами, с моими соотечественниками на улице.

Не только мы, но все люди Земли должны понять, что мы плывем в одном корабле. А он не может плыть спокойно, если в его трюме болтается непривязанный груз, каким является сейчас Советский Союз. Во время малейшего волнения он пробьет борт и корабль перевернется.

Задача нашей интеллигенции — поставить перед обществом не кривое, а нормальное зеркало, чтобы мы увидели историю нашего рождения, остатки тоталитаризма, наконец — убедились что враг внутри нас, а не вовне.

Только тогда мы вернем себе вкус к жизни и навсегда уйдем от очарованности смертью.

20.01.90